fbpx
Психология отношений

Записки мадам Хармс — Сказание о Клеопатре

Эта неоконченная повесть Пушкина представляет собой как бы черновик, первый вариант сюжета для «Египетских ночей».

— Для меня женщина самая удивительная — Клеопатра. Есть черта в ее жизни, которая так врезалась в мое воображение, что не могу взглянуть почти ни на одну женщину, чтоб тотчас не подумать о Клеопатре. В числе латинских историков есть некто Аврелий Виктор. Книжонка его довольно ничтожна, но в ней находится сказание о Клеопатре, которое так меня поразило. Дело в том, что Клеопатра торговала своею красотою и многие купили ее ночи ценою своей жизни. — Какой ужас! — сказали дамы,— что же вы тут нашли удивительного? — Как что? Клеопатра была не пошлая кокетка и ценила себя не дешево. — Этот анекдот совершенно древний. Таковой торг нынче несбыточен, как сооружение пирамид. — Отчего же несбыточен? Неужто средь нынешних женщин не найдется ни одной, которая захотела бы испытать на самом деле справедливость того, что твердят ей поминутно: что любовь ее была бы дороже им жизни.
— Да, но каким образом можно сделать это ученое испытание? Клеопатра имела всевозможные способы заставить должников своих расплатиться. А мы? Ведь нельзя же такие условия написать на гербовой бумаге и засвидетельствовать в гражданской палате.




— Можно в таком случае положиться на честное слово.
— Как это?
— Женщина может взять с любовника его честное слово, что на другой день он застрелится.
— А он на другой день уедет в чужие края, а она останется в дурах!
— Да. Если он согласится остаться навек бесчестным… Да и самоё условие, неужели так тяжело? Разве жизнь уж такое сокровище, что ее ценою жаль и счастья купить? Посудите сами. Первый шалун, которого я презираю, скажет обо мне слово, которое не может мне повредить никаким образом, и я подставляю лоб под его пулю. Я не имею права отказать в этом удовольствии первому забияке, которому вздумается испытать мое хладнокровие, и я стану трусить, когда дело идет о моем блаженстве? Что жизнь, если она отравлена унынием и пустыми желаниями. И что в ней, когда наслаждения ее истощены?
— Неужели Вы лично в состоянии заключить такое условие?
— Я про себя не говорю. Но человек, истинно влюбленный, конечно, не усумнится ни на одну минуту…
— Как!? Даже для такой женщины, которая бы Вас не любила? Сама мысль о таком зверстве должна уничтожить самую безумную страсть.
— Нет. В ее согласии я видел бы одну только пылкость воображения. А что касается до взаимной любви… то я ее не требую. Если я люблю, какое тебе дело…





Алексей Иваныч сел подле Вольской, наклонился, будто рассматривал ее работу, и сказал ей вполголоса:
— Что вы думаете об условии Клеопатры?
— Что вам сказать? И нынче иная женщина дорого себя ценит. Но мужчины 19 столетия слишком хладнокровны, благоразумны, чтоб заключить такие условия.
— Вы думаете,— сказал Алексей Иваныч голосом вдруг изменившимся,— вы думаете, что в наше время, в Петербурге, здесь, найдется женщина, которая будет иметь довольно гордости, довольно силы душевной, чтоб предписать любовнику условия Клеопатры?
— Думаю, даже уверена.
— Вы не обманываете меня? Подумайте, это было бы слишком жестоко, более жестоко, нежели самое условие…

источник

Этим стоит поделиться!

Последние новости

To Top